О зиме
​
Пришла зима. Застала лето.
У завтра началось вчера.
Теперь везде галдят, что это
- ионосферина дыра. (...)
​
Распалась крупная держава.
Остались просто города
И села. Слева или справа -
Лишь долгота и широта.
Что, может, к лучшему. От части
Рассудку менее вреда
Нежли от целого, из пасти
Которого бежать - куда?

Иосиф Бродский
8 декабря 1995 г.

What wondrous life is this I lead!
Ripe apples drop about my head ;
The luscious clusters of the vine
Upon my mouth do crush their wine ;
The nectarine, and curious peach,
Into my hands themselves do reach ;
Stumbling on melons as I pass,
Insnared with flow'rs, I fall on grass.
Meanwhile the mind, from pleasure less,
Withdraws into its happiness

Andrew Marvell, The Garden
В каких купаюсь я соблазнах!
В глазах рябит от яблок красных,
И виноград сладчайший сам
Льнет гроздами к моим устам,
Лимоны, груши с веток рвутся
И сами в руки отдаются;
Брожу среди чудес и - ах! -
Валюсь, запутавшись в цветах...

Эндрю Марвелл, Сад

О Кавказских горах
​
Души безвременная старость
Во цвете лет меня мертвит​
​
Хотя... это ж Пушкин написал - Пушкин и вычеркнул. Может, тогда что-нибудь... пейзажное?

Вообще, Пушкин в жизни не так уж глубоко забирался в Кавказские горы, как может показаться из его стихов, "с натуры" писал только долины да отдаленные виды. Впрочем, и Высоцкий не был альпинистом. Достаточно быть Поэтом, чтобы вперять свой "любопытный взор / На отдаленные громады / Седых, румяных, синих гор". Давайте и мы приглядимся...

Я вот сразу вспомнил свою недавнюю поездку в Северную Осетию... А вот, уже в пушкинских примечаниях к "Пленнику", нашел его сноску с цитатой Жуковского, где тот, по оценке самого Пушкина, "посвящает несколько прелестных стихов описанию Кавказа" и жизни кавказских горцев: Но дни в аулах их бредут На костылях угрюмой лени...

Александр Пушкин
"Кавказский пленник"
​
1822

Насколько счастливее внимательные ленивцы, цари среди людей, с чудовищно богатым мозгом, испытывающие интенсивное наслаждение и трепет восторга от вида террасной балюстрады в сумерки, огней и озера внизу, очертаний далеких гор, тающих в темно-абрикосовом послезакатном свете, черной хвои деревьев, вычерченных на бледно-чернильном зените, и гранатовых и зеленых воланов воды вдоль безмолвного, грустного, запретного берега
​
Владимир Набоков
"Бледный огонь"
​
1962